– Какой же ты доверчивый, Джейсон! Тебя напугать – легче легкого!

Клодия рассмеялась. Я еще долго слышал смех Клодии, пока она шла по коридору в свою комнату.

– Это совсем не смешно! – со злобой крикнул я. – Я думал, ты сдержишь свое обещание: будешь относиться ко мне лучше. Дашь мне немного передохнуть.

Она не ответила, и я услышал только, как закрылась дверь в ее комнату.

Я вытер пролитую на ковер колу. Вытирая ковер, я то и дело оглядывался на зеркало. В нем и вправду не было ничего страшного. Только мое собственное яркое отражение. Как и в первый раз, удивительно четкое, и такое же реаль shy;ное, как я сам.

Я снова взял записку и прочитал ее. Действительно, вряд ли ее написала Клодия. Конечно, она обожала проворачивать всякие трюки, но почерк был явно не ее. К тому же Клодия все shy;гда гордится своими выдумками и любит видеть результаты своих штучек-дрючек. Она бы ни за что не ушла к себе.

Тогда откуда же появилась эта пугающая записка?

Я очень аккуратно сложил ее и спустился вниз по лестнице. В гостиной я увидел отца. Он стоял на коленях на полу и пытался почи shy;нить электрическую розетку. Я подождал, пока он положит на пол все инструменты, и пере shy;дал ему записку.

– Пап, посмотри-ка на это.

Он быстро прочитал записку и медленно поднялся. Потом сложил руки рупором и за shy;кричал:

– Клодия! Клодия! Сейчас же спускайся вниз! Немедленно!

– Конечно же Клодия сказала, что не писала эту записку, – рассказывал я Фреду. – И мне кажется, на этот раз она не соврала.

Я стукнул по мячу, и он медленно покатился по траве. Но Фред поскользнулся и перелетел через мяч, вместо того чтобы отбить его. Это было на следующий день. Стоял холодный, серый полдень. Воздух был тяжелый и влаж shy;ный. Мы пасовали друг другу мяч, пытаясь иг shy;рать в футбол, во дворике перед домом.